Особенности планировки
Чувства полной свободы в этом интерьере удалось добиться благодаря открытой студийной планировке. Здесь много света и воздуха, возможно, именно потому, что изначально это не жилое здание, а промышленный цех с большими окнами и отсутствием каких-либо перегородок.
Осветительные приборы и мебель стали основными зонирующими элементами лофта, разделив его на три функциональные зоны: кухню, столовую и гостиную. Спальня же стала единственным исключением. Её Евгений решил огородить остеклённой винтажной рамой из металла. На неё же закрепили шторы в пол.
Евгений Евдокимов, архитектор:
— Индустриальный лофт — мой самый любимый стиль в интерьере. Считаю его очень практичным
Лофт люблю за грубость фактур, за возможность коллекционирования и собирательства разных предметов дизайна (от стульев до старых часов), за большое количество света, что немаловажно для творческого человека. А ещё — за ощущение свободы
Лофт — это, наверное, состояние души.
Советы от Евгения Евдокимова по созданию подобного интерьера
Каждой стилистике присуща своя архитектура помещений и планировка. Для минимализма — одно, для арт-нуво — другое, а для индустриального лофта — третье. Лучшим вариантом и исходным материалом для интерьера в стиле индустриальный лофт может быть переоборудованное промышленное здание. Поэтому ищите правильное помещение!
В лофте можно и нужно использовать грубые фактуры, камень, штукатурку, бетон и, конечно же, кирпич. Если вы хотите более спокойный интерьер, то выделив одну стену с грубой фактурой, например, за изголовьем кровати, вы получите сдержанный интерьер и подчеркнёте стилистику лофта.
Обязательно учтите наличие индустриальных элементов и открытых конструкций. Индустриальный лофт — это не украшательство, а, наоборот, оголение. Оголение конструктива и материалов. Также рекомендую оставлять отрытыми трубы и использовать открытую проводку в металлической гофре — смотрится очень эффектно и стоит недорого.
Для индустриального лофта обязательным является наличие индустриальных элементов, это могут быть старые часы, металлический шкаф или стол
В интерьере стоит оставлять лёгкую небрежность, вместо прикроватной тумбочки вы можете выложить стопку книг, а картину или постер поставьте на пол.
Соблюдайте пропорции: в большом помещении не стоит мелочиться и играть с мелкими предметами, лучше сведите их количество к минимуму и уделите внимание одному, но большому элементу.
Квартиры-ячейки
Но даже в 1920-е годы не все архитекторы подходили к жилищному строительству настолько радикально. Альтернативой домам-коммунам стали разработанные архитектором Моисеем Гинзбургом дома с квартирами-ячейками. Таких зданий в СССР было построено всего шесть. Во многих источниках ячейки по проекту Гинзбурга тоже относят к домам-коммунам, но это ошибка. На самом деле это здания переходного типа: в них еще сохраняются элементы частного быта, хотя некоторые шаги к обобществлению уже сделаны.
Эскиз Дома Наркомфина. Источник
Дом Наркомфина (Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1) после реставрации. Источник
Гинзбург разработал шесть типов квартир-ячеек, но наибольшую известность получила так называемая ячейка F. Это была довольно компактная (35–36 м2), но при этом двухуровневая квартира: из передней лестница вела вверх, в гостиную, а оттуда еще на один уровень выше, в спальню. В гостиной потолки были высокими — 3,7 м, в прихожей, санузле и спальне — всего 2,3 м. Соседняя ячейка зеркально повторяла планировку первой, но уходила не вверх, а вниз. Такая планировка а-ля тетрис позволяла сэкономить пространство и более эффективно использовать строительный объем квартиры: так можно было разместить максимум жилых помещений на сравнительно небольшой площади. При этом перепад уровней создавал иллюзию очень просторного пространства.
Устройство ячейки F: зеленый и синий треугольники — спальни верхней и нижней ячеек, между ними общий коридор. Синяя и зеленая стрелки — входы в верхнюю и нижнюю ячейки. Звездочками отмечены жилые зоны верхней и нижней ячеек. Источник
Кухонная зона в ячейке F примыкала к гостиной и представляла собой нишу, которую можно было закрыть мобильной перегородкой или шторой. Предполагалось, что жильцы смогут приготовить здесь простой завтрак или разогреть купленную еду, а полноценно питаться будут в общих столовых (их планировали разместить в отдельном коммунальном блоке, вместе с детскими садами, прачечными и другими общественными пространствами).
Кухонный элемент в ячейке F. Источник
Также в каждой ячейке были компактные ванные комнаты. Окна всех квартир выходили на две стороны — благодаря этому ячейки получились очень светлыми, там очень хорошая вентиляция. Объединялись квартиры коридорами с ленточным остеклением, которые были устроены через этаж (они располагались посередине между «верхними» и «нижними» ячейками). Например, в московском Доме Наркомфина было всего два общих коридора — на уровне 2-го и 4-го этажей.
Уникальные типовые дома
Так или иначе, этот проект типовых домов Иофана воплотился лишь раз. А ведь идея была необычная: 16 -этажные дома в один подъезд, причем объединенные проходящими по уровню первого этажа помещениями магазинов. Все развернуты к улице торцами. Помимо архитекторов, а у Бориса Иофана были соавторы — Д. Алексеев, Н. Челышев и А. Смехов, — над проектом работала и группа инженеров. Жилье должно было быть компактным, достаточно комфортным, дешевым и несложным в строительстве. Дома расположены близко, между ними всего 47 метров, так что проектировщикам пришлось доказывать, что квартиры в них не вредны для здоровья. Для этого макет специально проверяли в Институте строительной физики на искусственном солнце. Было принято решение, что уровень инсоляции жилищ, то есть освещенности естественным светом, допустимый.
Дома-коммуны
Дома-коммуны решали не только практическую, но и идеологическую задачу. Считалось, что воспитать свободного от мещанских ценностей «нового человека» в старых архитектурных пространствах невозможно: для нового быта требовался новый тип жилья.
Как правило, они состояли из жилого корпуса с компактными квартирами без кухонь и большого общественного блока со столовой, прачечной, детским садом, библиотекой. Предполагалось, что в своих комнатах жильцы будут только спать, а всё остальное — питаться, проводить свободное время, воспитывать детей — будут делать вместе.
Одним из самых радикальных образцов дома-коммуны стало общежитие Текстильного института (Москва, 2-й Донской проезд, 9).
Источник
Источник
Архитектор и инженер Иван Николаев создал пространство, где все функции (сон, еда, учеба, отдых) жестко разделены, а жизнь подчинена строжайшему графику. 1008 двухместных комнат (а вернее сказать, кабин) площадью 2,3–2,7 м с раздвижными, как в купе поезда, дверями были рассчитаны только на сон. В них запрещалось даже оставлять одежду и личные вещи: учебники хранились в индивидуальных шкафчиках возле комнаты для занятий, предметы гигиены — в санитарном блоке. Из мебели в кабинах были только кровати: не было ни шкафчиков, ни столов, ни стульев. В первоначальном варианте проекта не было даже окон, а комнаты были еще меньше; но в окончательной редакции окна все-таки добавили. Весь день студенты проводили в общественном блоке: там были устроены столовая, библиотека, комнаты для занятий и кружков.
Вот как сам Николаев описывал распорядок дня в спроектированном им доме-коммуне:
Звучит как отрывок из антиутопии. Правда, социальный эксперимент продлился недолго: довольно быстро крошечные кабины стали использоваться как обычные комнаты в студенческом общежитии: в них и хранили личные вещи, и готовились к занятиям, и отдыхали.
Некоторые архитекторы предлагали еще более радикальные идеи переустройства быта. Один из самых ярких примеров — дипломный проект коммуны для горняков шахты в Анжеро-Судженске (Кемеровская область), разработанный студентом Николаем Кузьминым в 1928 году. В его доме-коммуне жилые блоки предполагалось разделить для 4 возрастных групп: дети, подростки (живущие отдельно от родителей), взрослые и пожилые. Достигая определенного возраста, жители перемещаются в соответствующий своей группе блок. Жилые комнаты (на 6 и 8 человек, отдельно мужские и женские, плюс 8 «двуспален» для супружеских пар) предназначены только для сна.
Кухня-кузня
Кухня — магнит этого лофта, который притягивает к себе внимание с первых же мгновений. Её центром является графитовый остров Mina Professional фабрики Minacciolo, выполняющий множество функций
Он изготовлен в индустриальном стиле и чем-то напоминает кузню. Дополняют его холодильник и шкаф из той же коллекции, что и остров, которые полностью соответствуют ему по цвету и по стилю.
Евгений Евдокимов, архитектор:
— Для меня самое ценное в этом интерьере то, что это не стилизация, а настоящий лофт, с его кирпичом, бетоном, металлом, балками и трубами, которые остались такими же, какими они были во время работы этого завода. В нём есть история, которую можно прочесть, притронуться к ней и почувствовать её энергетику.
Дома Бориса Иофана
С 1927 по 1931 год Иофан проектирует знаменитый Дом на набережной. Здесь речь идет не просто о жилом доме, но о целом городке с шикарной инфраструктурой: клуб, кинотеатр «Ударник» с раздвижной крышей, спортзал, столовая, библиотека, универмаг, ясли и механическая прачечная! Квартиры планировались просторными и «богатыми»: с дубовым паркетом, росписью стен и всевозможными удобствами, кроме кухонь; кстати, при таком комплексе всевозможных услуг иметь дома большую кухню было ни к чему. Правда, жильцы слишком быстро менялись: тридцатые годы для советской элиты стали суровым временем. Сам архитектор, впрочем, тоже жил в этом доме, и «домом Иофана» его можно называть во всех смыслах.
Конечно, самым масштабным проектом Бориса Иофана (хоть и неосуществленным) стал Дворец Советов с гигантской статуей Ленина; самым известным, хотя и достроенным без автора,— здание МГУ на Воробьевых (Ленинских) горах. Незабываемы и советские павильоны на всемирных выставках, в том числе и 1937 года, когда павильон украшала скульптура Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Самой первой работой Иофана в Москве стали «Показательные дома для рабочих» на Русаковской улице. В 1925 году эти трехэтажные здания с лоджиями и арками планировались уже под «новый быт»: красота, функциональность, четырехметровая кухонька— только чтобы вскипятить чаю (питаться рабочие могут в сто ловых). То, что архитектор (а работал Борис вместе с братом Дмитрием) совсем недавно вернулся из Италии, очень заметно. Кстати, никакие рабо чие сюда не въехали, в 1926 году дом заселили работники НКВД, квартиру получил и сам архитектор, который жил тут до переезда в дом на Берсе невской набережной.
«Дома для рабочих» стоят по сию пору, охраняются как памятник и стилем своим перекликаются с теми «немецкими» кварталами малоэтажных домов, что возводи лись в Москве сразу после войны и часто руками пленных.
Долой дворцы, да здравствуют хрущевки!
В пятидесятые годы Борис Михайлович углубляется в решение градостроительных задач — страна требует восстановления после войны, особенно актуальной стала жилая застройка. Иофан участвует в составлении генерального плана восстановления Новороссийска в 1945 году, а позднее в качестве руководителя одной из мастерских Моспроекта проектирует застройку и реконструкцию территории Шереметьевской улицы, районов Северное Измайлово и Сокольники.
В 1962 году подоспел еще один проект массовой застройки — дома на Щербаковской улице. Планировалась целая серия многоэтажных строений, в том числе с самыми маленькими однокомнатными квартирами «для одиночек». Однако квартиры все же построили довольно просторные и с неплохими кухнями (дома 5, 7, 9 и 11). Например, в четырехкомнатных квартирах в доме номер 7 при общей площади 120 метров кухня составляет 12 метров, в квартирах меньшей площадью есть кухни в 8 и 10 метров, что по меркам хрущевок чуть ли не роскошь.
Не вполне понятно, что произошло с этой серией домов. По идее, эксперимент на Соколиной Горе должен был поставить проект Иофана на поток, но этого не произошло. Все эти дома крупнопанельные, с железобетонными перекрытиями, с лифтами, мусоропроводом и газовыми плитами. Однако после более чем десятилетнего строительства (а отделка внутренних помещений велась до середины семидесятых) эти здания, похоже, просто устарели.
Дома №5, 7, 9 и 11 по Щербаковской улице
Многоквартирные дома-конструкторы из пластика
С пластиком как строительным материалом во второй половине XX века активно экспериментировали во многих странах. Так, в 1957 году в Диснейленде (США) построили пластиковый «дом будущего»: футуристичный коттедж-конструктор, проект которого разработали в Массачусетском технологическом институте (дом в качестве аттракциона простоял в парке десять лет, но в 1967-м был снесен).
Дом будущего в Диснейленде. Источник
В начале 1960-х проект пластикового дома представил французский архитектор Жан-Бенджамин Манневал. Его дому повезло больше: он был запущен в производство, некоторые из таких домов сохранились до сих пор. В конце десятилетия с жилищами из пластика успешно экспериментировали финские архитекторы, а немец Дитер Шмидт выстроил такой дом для себя и своей семьи.
Пластиковые дома финского архитектора Матти Сууронена. Источник
Советские архитекторы не отставали — наоборот, эксперименты с пластиком они начали раньше большинства зарубежных коллег. Так, уже в 1961 году в Ленинграде построили первый опытный образец индивидуального жилого дома из новых материалов. Авторами проекта были архитектор Алексей Щербенок и инженер Леонид Левинский. Дом был двухэтажным: первый (технический) этаж высотой 2,2 метра — из стеклоблоков, второй (жилой) — из армированного пластика с толщиной стен 14 см.
Источник
Ленинградский пластиковый дом. Источник
Жилая площадь составляла 49 м2: комната, кухня, совмещенный санузел, кладовка и небольшая терраса. В экспериментальном доме никто не жил: его возвели, чтобы изучить эксплуатационные показатели стройматериалов из пластмасс.
Планировка. Источник
Строить из пластика было относительно дешево: себестоимость дома составляла 850 рублей (для сравнения: себестоимость двухкомнатной квартиры в стандартной блочной хрущевки меньшей площади — около 3000 рублей). Однако проект так и не запустили в серийное производство. Частично потому, что дом оказался дорогим в инженерном обслуживании, частично по идеологическим причинам: по мнению властей, такие дома будут воспитывать в советском человеке ненужный индивидуализм.
Впрочем, наработки не пропали даром. Уже через несколько лет архитекторы замахнулись на куда более масштабный проект — пятиэтажный многоквартирный дом, где стены, полы и всё оборудование было сделано из синтетических материалов.
Здание построили в Москве, в 4-м Вятском переулке, в 1963 году. Несущие конструкции были из железобетона, но внешние навесные панели были полимерными. Снаружи они были покрыты стеклопластиком, изнутри — гипсоволоконными плитами, а пространство между ними было заполнено пенопластовой крошкой. Толщина таких панелей составляла всего 10 см, вес — 270 кг. Стыки между панелями тоже заполняли полимерными материалами. Ванны и умывальники в доме сделали из стеклопластика, водопроводные трубы — из полиэтилена.
Источник
Московский пластиковый дом. Источник
Планировка в целом походила на планировку типовых крупнопанельных домов — с той разницей, что несущие стены были расположены не по границам комнат, а по границам квартир, а вместо межкомнатных перегородок использовались передвижные шкафы. Это позволяло жильцам легко перепланировать квартиру в зависимости от потребностей: на площади в 33 м2 можно было, меняя положение шкафов, получить 5 разных наборов комнат.
Мечта архитектора
Евгений считает, что жилище архитектора или дизайнера — его «визитная карточка». Поэтому в его интерьере всё должно быть идеальным до самых мелочей. К оформлению собственного жилья он отнёсся с должной ответственностью. Он хотел создать здесь по-настоящему мужскую обстановку, которая отображала бы внутренний мир молодого мужчины, увлечённого творчеством, спортом и путешествиями.
Евгений Евдокимов, архитектор:
— Сложность и лёгкость заключалась в том, что я — заказчик и я же — архитектор. С одной стороны, как архитектор я очень искушён в дизайне, но, с другой стороны, при создании интерьера для себя я столкнулся с тем, что мой перфекционизм просто зашкаливал.
Каждая деталь, будь то мебель или аксессуар, должны были идеально подходить друг другу как по стилистике, так и по материалам. Не могу сказать, что это было легко, но это того стоило! Я сделал интерьер, который полностью удовлетворяет меня. Я люблю каждый стул, каждый светильник.
Цвет и свет
Цветовое решение было построено вокруг кирпичных стен. Они имеют приятный нейтральный оттенок. Видно, что кирпичи потускнели и выцвели с момента первой кладки, которая производилась ещё во времена Советского Союза. Но это придаёт стенам необходимый шик.
Некой отсылкой к ещё не потускневшей красной кирпичной кладке являются ярко-красные вентили, стулья и посуда на кухне. Они также выступают в роли акцентов, вносящих в атмосферу острые нотки.
Зона гостиной также не лишена ярких пятен. Здесь расположились кресло и диван Traffic горчичного оттенка.
Что касается освещения, то здесь всё предельно просто и практично — все приборы, что есть в лофте, освещают рабочие зоны, тем самым зонируя пространство.
